История Фиолетовых глаз

И так я оказался в Англии. Про Англию я понял уже потом, когда пообщался с лошадками, которые тут ( в Англии) уже довольно давно. От них я почерпнул полезную информацию о «нежности» местных жителей. Но эта информация пригодилась мне гораздо позже. А пока я просто привыкал к новому месту. Конечно, Свину и Тормозу было легче. Они были моложе. Я же, привыкший к степи, с давно и прочно записанной памятью поколений, не мог спокойно смотреть на человека. Я должен был сохранить себя, спастись и не дать хитрому человеку обмануть себя. Я специально так вставал в деннике, чтобы меня не было видно. Я не давал одеть на меня нагавки или бинты. Я знал, что от человека нечего ждать хорошего. Иногда, конечно, меня посещала мысль, что остальные лошади как-то живут. « Глупцы, - говорил себя я.

Потом был период затишья. Меня особо никто не трогал. Я уже решил, что мои поступки отбили у людей охоту со мной связываться. Но я жестоко ошибся. Весьма скоро (приблизительно через месяц после моего приезда) они взялись за меня по-настоящему. Они били меня каждый раз, когда я что не делал. Они били меня, когда я отрывал поилку или не давал забинтовать ноги, когда я кричал в деннике (правда, я всегда кричал не своим голосом, чтобы меня было труднее засечь). Через некоторое время меня стала посещать мысль – а вдруг они правы? Ведь живут же рядом Тормоз и Свин, которых никто не бьет (почти, Тормоза бьют, когда он ногами залезал в решетку между нами). Но я ее гнал, меня, настоящего Дончака, им не провести.



Я очень старался, чтобы ездить на мне им не доставляло удовольствие. Но они продолжали. Несмотря на падения (меня вместе с ними, меня отдельно, их с меня), на порванные уздечки, на мое нежелание. Я продвигался, это было сложно, я плохо понимал, в чем дело. Но мне не оставляли выбора. Самым ужасным была напрыжка на свободе. Мне было сложно себя контролировать, даже когда я понимал, что лучше прыгнуть, что-то внутри меня щелкало, и я сваливал. Меня опять били. В конце концов, я смог себя перебороть и стал прыгать, все что ставили. Но тут моя истинная сущность Дончака нашла другой способ избежать напрыжки. Манеж был крытый, но без одной стены. За ней был залитый бетоном пол. Я стал выпрыгивать из манежа, я не хотел этого, но моя природа гнала меня. Я выпрыгивал, но ко мне уже бежали люди, и я, от страха запрыгивал обратно. Один раз я не смог перепрыгнуть и повис на воротах. Главный мучитель подошел и стал меня на воротах катать. Я пытался освободиться, но я не мог. В конце концов, мне под ноги положили шпалу (из таких шпал были построены ужасные барьеры на поле) и я смог залезть обратно. И мы продолжали напрыжку…

Так продолжалось около 3 месяцев. Я, несомненно, становился лучше. Но все равно гасился от препятствий и убегал от второго барьера в системе. Я не хотел, но не мог себя перебороть. Особенно сложно мне было заставить себя подойти к человеку в леваде. Один раз ( уже летом) в леваду зашла главная кормилица. Она была в новой одежде. Я понимал, что это глупость, но инстинкт говорил мне иначе. Она пристегнула меня к чембуру. И тут я услышал подозрительный звук. Я отчетливо приставил себе степную змею, притаившуюся в густой траве. Я быстро развернулся (со скоростью разворотов у меня в порядке), и на всякий случай, сильно брыкнул. Конечно, после этого я сам понимал, что если меня поймают, то изобьют. Человек, как всегда, оказался хитрее. Кормилица въехала в леваду на джипе и стала за мной гоняться на нем. Я отважно спасался. К моему ужасу чембур зацепился за забор. Подъехал джип. У меня не оставалось выбора – я напрягся и прыгнул. В полете чембур порвался, я бросился в конюшню. Сам не помню, как я пролетел по кобыльему коридору, мимо бассейна с овсом, оказался в своем деннике и снес поилку. Из нее забил фонтан.



Естественно меня опять долго били. И опять я понимал, что они правы. Но что я мог поделать? Я терпел и думал, что наверно, я все-таки я урод. В тот момент я был очень близок к продвижению на следующий уровень (это я сейчас понимаю), но за ночь я все забыл.

Другой случай, когда я опять не мог себя заставить «пойматься» позволил мне продемонстрировать свои врожденные способности « партизанской лошади». В тот раз меня ловил другой человек, я опять сбежал и выпрыгнул из левады. Я хотел вернуться в конюшне, но ворота были закрыты. У меня не осталось выбора – я бросился в другую сторону, там, где был небольшой домик какой-то женщины. За мной уже гнались люди, я заметался. И тут память предков мне подсказала – я увидел куст. Не очень большой, но достаточный для того, чтобы меня спрятать. Я быстро туда залез. Когда люди меня окружили, я слышал их восхищение моим « маскировочным» талантом. Действительно, было бы невозможно меня заметить в этом кусте. Но люди все равно меня оттуда выгнали и погнали в конюшню. Опять били. И опять я понимал, что они не правы, но инстинкт был превыше всего.

За это время многое изменялось. Тормоз и Свин съездили на соревнования, меня не брали, понятное дело. Особенно Тормоз нас поразил. Он первым сделал шаг вперед. У Тормоза была проблема с погрузкой в коневоз. Коневоз загнали в ангар, Тормоз упорствовал. После очередной попытки Тормоз упал и стал биться головой о железную сваю. После этого грузился без проблем. Нам он рассказывал, что пока он бился о сваю, в его голове что-то подвинулось. Я тогда не понял…

Осознал я все это толлко через некоторое время. У меня был день напрыжке на свободе. То, что я ненавидел больше всего, так как мне было трудно бороться с самим собой. Вместо легких палок на стойках весели железные лестницы. Это специально, чтобы мне было больнее их сбивать. Мне было тяжело…моя сущность подсказывала мне, что от свободы меня отделяют только ворота из манежа. Но они завязаны тонкой веревочкой. А она наверняка порвется под моим весом. Это я и произвел при первой возможности. Выскочив во двор, я бросился к леваде. Но она была закрыта. Меня догнал райдер и стал меня бить бичом. Я вернулся в манеж. Ворота завязали на железную цепь. Напрыжка продолжалась. Я хотел все сделать правильно, но опять не смог. Опять я был посреди двора. В этот раз, стоили мне только увидеть приближающегося человека, как я бросился обратно. Но в воротах стояла кормилица. У меня не оставалась выбора – я прыгнул. С бетона мне было не прыгнуть 130, так что я ударился грудью о ворота и упал на песок. Напрыжка продолжалась. В это время подошел еще один человек. Он не участвовал в напрыжке, но держал в руках странный черный аппарат (камеру). Человек устроился на воротах, и мы продолжали. У меня не было теперь возможности уйти через ворота. Но и прыгать систему я не мог. Донская кровь не давала мне сосредоточиться. Я стал думать и принял решение – я все прыгну и уйду через ворота. Я все сделал, как хотел, но мне не удалось перелететь ворота. Нога застряла. Краем глаза я видел, что человек с камерой тоже упал, и камера разлетелась на куски. Все бросились ее собирать. Моя нога выгнулась под немыслимым углом, я бился головой о бетон. Но не чувствовал боли. В моей голове происходили какие-то поразительные процессы. Я чувствовал, что с каждым ударом о бетон, меня покидает моя Дончанская сущность, и вместо нее приходит, что-то новое. В конце концов, я освободился и поковылял к леваде. Никто не обратил на меня внимание. Но в леваде меня ждал жеребец, который проявил ко мне нездоровый интерес. Тут меня опять поймали, и напрыжка продолжалась. На этот раз, полу хромая, я все сделал как надо.



После этого случая в моей голове что-то изменилось. Да, я весь опух, но я даже не хромал – боялся, что будет хуже. Меня стали называть « Глаза, большое колено». Но из-за изменений в голове я стал меняться в лучшую сторону. Я даже я сам удивлялся. Уже скоро я стал прыгать очень высокие и сложные барьеры (см. сайт http://mysite.freeserve.com/VioletEyes). Кроме того, отношение людей ко мне тоже очень изменилось. Проходя мимо меня, они больше не кидали в меня всякие предметы. Я почувствовал долю уважения. Это было новое и очень приятное ощущение. Даже дилерам меня не стали продавать. Про дилеров я узнал от английских лошадей. Они говорили, что дилеры ужасные люди, они не ценят лошадей и воспринимают их как товар. Я очень боялся, что меня продадут. Как Тормоза или Свина. Хотя теперь я думаю, что им все-таки хорошо, не стали бы их продавать в плохое место. Но благодаря изменениям в моей «программе» я не был продан. Все шло хорошо. Я стал общителен и подружился с Черным.

И тут…..непонятная погрузка ночью….долгая, утомительная дорога, новое место….я был в растерянности. Почти все время я жил в поле с другой лошадью из нашей конюшни. Было сыро и холодно. Я мерз, покрывался отвратительной шерстью и думал….ну это уже другая история….. ( желающие посмотреть видео с « главной» в жизни Глаз напрыжкой – обращайтесь. Оно имеется. )